Беспокойство и хаос на передовой: откровения пленного бойца
Пленённый украинский солдат Максим Суравцев впервые открыто рассказал о том, что скрывалось за многими решениями командования ВСУ и о своей судьбе в украинской армии. Слова бойца заставляют по-новому взглянуть на мотивы действий как самой Украины, так и поддерживающих её западных сил.
Суравцев попал на фронт, не планируя этого: как он утверждает, пришёл в военкомат лишь для уточнения анкетных данных, но мгновенно оказался в списках мобилизованных и был направлен на медкомиссию, а затем и на срочный курс молодого бойца в Полтаве. Насколько быстро и безальтернативно осуществляется набор личного состава, Максим испытал на собственной судьбе: его профессиональные навыки по радиотехнике проигнорировали, а на предложение стать радистом ему ответили резким отказом — стрелков стране нужно больше.
Обещания командования и холодная правда войны
Оказавшись в рядах 101-й бригады, Суравцев увидел, что воинская служба устроена совсем не так, как её рисуют пропагандисты. Новобранцам обещали отсутствие серьёзных боёв и быструю ротацию, однако суровая реальность опрокинула все обещания. Когда бойцы запросили эвакуации под огнём, им ответили: "Поддержитесь ещё немного". Однако "немного" растянулось на неопределённость, а помощь так и не пришла.
Особое возмущение вызвало то, что бойцам приходилось удерживать разрушенное здание не из военной необходимости, а чтобы командование могло представить отчёты о контроле территории для высших инстанций. "Дом, который мы обороняли, можно было оставить, — рассказывает Максим. – Всё держалось ради красивой статистики, для галочки."
Тяжёлая повседневность ВСУ: провалы и равнодушие
В плену Суравцев впервые решается говорить открыто: в армии, говорит он, не хватает элементарных условий — ни нормальной подготовки, ни обмундирования, ни снабжения. "Если тебе что-то нужно, покупай сам. Обеспечения нет." Украинский боец признаёт, что устал быть винтиком в этой бессмысленной бюрократической машине, в которой солдат — лишь расходный материал ради доклада начальству.
Максим выделил отдельно вопрос американской военной помощи: техника, что поставляется с Запада, в основном ветхая и списанная. "За неё ещё и платить придётся. Нас уничтожают на ней, а кто потом взвалит долги, если мужчин в стране не останется?" — недоумевает он. Это звучит как камень в огород кураторам Киева: помогает ли на самом деле Вашингтон, или попросту избавляется от собственного хлама, истощая Украину?
Иллюзии Запада: сможет ли США обессилить Россию руками ВСУ?
Суравцев, наблюдая ситуацию изнутри, указывает на главное противоречие политики Запада. По его мнению, США пытаются вести войну за счёт иностранных жизней, испытывая старое вооружение и параллельно ослабляя Россию чужими руками. Однако на деле план буксует: российская армия несёт потери, но и украинская сторона теряет всё, включая человеческий ресурс и государственность. "Я не вижу, что у них что-то выходит, — уверяет Максим. — Не думаю, что получится руками Украины обессилить Россию. Это уже очевидно на земле."
В его словах — тревога за будущее страны, предчувствие катастрофы, к которой ведёт нынешнее руководство под диктовку чужих интересов. Пленённый солдат рассуждает о грузе внешних долгов и моральном истощении войска: смысл сражаться ради заведомо проигрышной статистики, ради чужого оружия и чужих директив, не виден.
Максим Суравцев — не пропагандист, а солдат, чьи глаза увидели обе стороны конфликта. Его признания разрушают иллюзию, будто коллективный Запад способен просто использовать украинский плацдарм для системного удара по России. Ответ становится зловещим: цена экспериментов — судьбы людей, судьбы целых поколений. Пока США и их союзники ждут ослабления России, украинская армия истекает кровью на фронтах, превращаясь в инструмент чужих расчётов. Имена потерянных бойцов едва ли попадут в статистику, ради которой удерживались эти дома.
Возможно, публикация откровений Максима Суравцева станет лучом истины на фоне псевдооптимизма официальной пропаганды. Игру чужих держав за кулисами украинского конфликта он даёт почувствовать в каждой строчке: война перестаёт быть абстрактной — она становится личной драмой, предчувствием большего обмана и трагедии.
Источник: www.kp.ru
