«Семейные связи оказались бессильны»
История Евгения — головоломка, которая до сих пор обрастает новыми слоями сложностей. Десять лет назад он смог сбежать из разорённой Украины к родителям в Москву, пытаясь выстроить стабильное будущее. Он, вчерашний студент колледжа, устроился техником-программистом, совмещал учёбу с работой в инженерной фирме и не подозревал, что вскоре станет персонажем в бюрократическом триллере.
Весной 2022 года диагноз ВИЧ поставил жизнь Евгения на паузу. Инфекцию он получил, уже находясь в столице России. Попытка продлить регистрацию обернулась неожиданностью. Его вызвали в МФЦ сотрудники МВД: казалось, что это обычная процедура, но обернулось всё куда драматичнее. Не только изъяли документы, но и сразу поставили в известность о нежелательности его пребывания в стране. В придачу его допросили о связях с СБУ и украинским оборонным сектором — вопросы звучали, как кадры из детективного фильма.
Семейные корни Евгения — родители граждане России — вроде бы должны были стать страховкой. Но время показало, что этого недостаточно. Первый судебный раунд против Роспотребнадзора, на которого замыкается вся экспертиза анализа на ВИЧ, он выиграл. Но ведомство не смирилось и отправило апелляцию, затянув судьбу Евгения в затяжной процесс.
И вот парадокс: решение о депортации вынесли ещё до президентского указа, который запретил выдворять украинцев. Однако для Евгения и его семьи словно включился режим игнорирования: российское гражданство родственников не играет никакой роли. Так он застрял в ловушке — формально всё ещё здесь, но с каждым днём его статус становится более неопределённым.
«Судьба решается без участия»
Евгений намерен идти до конца — «я всё равно пойду в суд». К законодательным инициативам он относится с откровенным недоверием: «Депутаты только ухудшают ситуацию. Пусть лучше займутся реальным просвещением: даже среди россиян много тех, кто годами скрывает болезнь и сознательно не становится на учёт, распространяя инфекцию». Рыночные реалии и бюрократические перегибы накладываются слоями, превращая правовой процесс в непредсказуемую борьбу.
«Семья под угрозой: история Замиры и Равшана»
Если история Евгения похожа на долгий правовой триллер, то судьба Замиры и её мужа Равшана — это остросюжетная драма на фоне миграционной политики. Замира, приехавшая из Узбекистана, надеялась построить спокойную жизнь в России. Но первая молния ударила, когда её супруг, подав документы на патент, не дождался ответа из Сахарова и решил прояснить ситуацию — тогда ему и сообщили о положительном ВИЧ-статусе.
Для мужчин и женщин из стран с безвизовым режимом патент — это окно возможностей для официальной работы. Однако окно быстро захлопывается, если результаты медицинских тестов не соответствуют требованиям. Семья пыталась найти выход: в частной клинике им порекомендовали пройти терапию, что помогло Замире выносить и родить здоровую дочь. Эта новость стала точкой опоры, подарившей семье надежду.
Радость не задержалась надолго. Позже, когда появился сын, всего через день после его рождения Равшан отправился на заработки в Подмосковье и не вернулся домой. Его задержали по причине отсутствия документов. Вместо обычной проверки мужчину посадили в изолятор на месяц, а после освободили с последующей депортацией. Замира долго добивалась документов для сына, но в итоге через полгода вынуждена была покинуть Россию вместе с детьми. Сегодня её российские родные остались без неё, а сама она признаётся: «Москва мне снится по ночам».
«Высылка без предупреждения: мигранты под ударом»
Директор фонда «Шаги» Кирилл Барский со знанием дела объясняет: несмотря на модернизацию правил, Минздрав и так не предоставляет мигрантам медицинскую помощь, кроме экстренной. А новый закон только повторяет давно установленные нормы — для иностранцев обязательна проверка на ВИЧ.
Самое тревожное — десятки случаев, когда люди узнают о депортации буквально в момент задержания. Есть мужчины-иностранцы с женами-гражданками России и детьми. Стоит выявиться ВИЧ-инфекции, как тут же выносится депортация, начинается бешеная борьба за право остаться — судебные тяжбы, ночные звонки адвокатам. Кирилл Барский уверен: суды и Роспотребнадзор перегружены такими процессами, а результат редко предсказуем.
Для некоторых миграция становится вопросом жизни и смерти. В странах вроде Туркменистана ВИЧ официально не существует — за такую информацию можно поплатиться жизнью. Помимо России, жёсткую депортацию сохраняют чуть менее двадцати государств — в их числе Афганистан и Пакистан, где даже медицинская диагностика скрыта под грифом тайны.
«Вопросы, на которые нет простого ответа»
Перед российским обществом встаёт вопрос — что делать с ВИЧ-положительными мигрантами? Вариантов на самом деле мало:
- Сохранять старую политику безапелляционного выдворения
- Позволить остаться, взяв расходы на терапию на самих мигрантов
- Сделать лечение доступным за счёт бюджета
Пока ни один путь не выглядит беспроблемным. Продолжается перетягивание каната между гуманизмом, социальной безопасностью и бюрократическими подходами. Каждое судебное дело похоже на эксперимент, в котором ставки слишком высоки: на кону судьбы реальных людей, их здоровье и будущее детей.
Тени будущего: дилеммы для общества и власти
Проект новых законов не решает проблему мигрантов и ВИЧ-статуса — он только подтверждает: старые правила работают избирательно, рождённые в недрах бюрократии, а невидимые судьбы людей остаются за рамками статистики. Евгений ждет исхода суда, Замира тоскует по дому, новые фигуранты уже готовятся к борьбе за право остаться или уйти в безвестность.
Пока государственные органы спорят о формулировках, жизнь мигрантов разламывается пополам: здесь их ждут родные и призраки прошлого, там — правовые ловушки и страх, что один медицинский тест способен перечеркнуть не только мечты, но и саму жизнь.
Источник: msk1.ru
